91d9175f

Апраксина Татьяна - Мир Не Меч 2



ТАТЬЯНА АПРАСКИНА
СОЧТИ ЧИСЛО ЧЕЛОВЕКА
МИР НЕ МЕЧ — 2
ПРОЛОГ
Ветер...
Ветер и солнечный свет врываются в распахнутое настежь окно.
Там, далеко внизу, снуют яркие разноцветные машины, передвигаются по своим траекториям пешеходы, качаются, словно маятники метрономов, верхушки деревьев. В комнате — тишина, огражденная от уличной суеты, теплый запах уюта: свежей выпечки, недавно выстиранных вещей, нагретых солнечными лучами дерева и металла. Редкие пылинки танцуют вокруг рамы, сверкают, то вылетают в окно, то возвращаются в комнату.
На подоконнике, свесив ноги наружу, сидит девушка с длинной рыжей косой и щурится, глядя на солнце. Наматывает кончик косы на палец, отпускает, наматывает вновь, затягивает петли так, что на пальце остаются красные полоски. Потом, убедившись, что упругие пряди закрутились колечками, начинает разглаживать их.
— Итак, — говорит она, не оглядываясь. — Итак, мы решили?
Долговязый парень в клетчатой рубашке с закатанными до локтей рукавами подходит к ней, обнимает за плечи, словно невзначай отбирает замученную уже косу, переплетает ее пальцы со своими.
Тишина становится сумеречной, упругой и тревожной, пылинки испуганно шарахаются из комнаты прочь — девушка хмурит брови, скидывает с себя руки, прикусывает нижнюю губу.
— Если у вас есть другой план, то почему бы его не озвучить? — резко говорит она.
— Твой план хорош в общем, — раздается голос из глубины комнаты, где в кресле-качалке сидит широкоплечий мужчина с короткой бородкой и длинными волосами, которые придерживает кожаный ремешок. — Но в деталях он не годится. Пойми, Тэри, нам потом работать с этими двумя.

Долго. А то, что ты предлагаешь — неплохой способ заставить себя возненавидеть. Навсегда.
Кресло-качалка согласно поскрипывает, демонстрируя, что согласна со словами сидящего, или, может быть, просто предупреждает, что вот-вот сломается под весом своего седока. Скрип звучит жалобно и монотонно, и от этого звука болезненно морщится четвертый из находящихся в комнате, черноволосый крепыш с раскосыми глазами, кривит губы, но молчит. Он сидит на корточках у стены и разглядывает свежие царапины на костяшках.
Молчит он, и наблюдая, как парень в клетчатой рубашке пытается успокоить жену, молчит, пока парочка обменивается какими-то привычными обоим колкостями и ехидными замечаниями. Зовут парня Хайо, и он не любит говорить, пока его не будут слушать действительно внимательно.

Для Смотрителя Города, специальностью которого является поддержание информационной структуры в должном порядке, слова дороги. Каждое слово способно быть ключом, но из наобум открытых дверей может прийти опасность.
Наконец, семейная сцена угасает, так и не вспыхнув до ссоры, Лаан перестает раскачиваться в скрипучем кресле, и тогда Хайо поднимается на ноги и щелкает пальцами, привлекая к себе внимание.
— План хорош, — мягко улыбаясь Тэри, кивает он. Потом кивает Лаану. — Но нуждается в некоторой правке. Хотя бы потому, что нам нужны двое работоспособных Смотрителей.

А не два моральных инвалида, дурные привычки которых просто заблокированы. Извини, Тэри, но ты должна учитывать, насколько наши поступки, желания и потребности влияют на происходящее в Городе. Особенно — неосознаваемые желания, склонности и потребности.

Можно побить собаку и отучить ее воровать пищу с тарелки хозяина — но нельзя никаким битьем отучить ее хотеть съесть кусок мяса...
Лаан согласно хмыкает, не разжимая губ, запускает пальцы в бороду и чешет подбородок. Глаза полуприкрыты, но из-под век улыбается терпение.



Назад