91d9175f

Анфимова Елена - Песнь Десятая



ЕЛЕНА АНФИМОВА
ПЕСНЬ
ДЕСЯТАЯ
Я начну это повествование с обращения к Музе, поскольку сюжет его
уходит своими корнями в далекие времена, когда сладкоречивые пииты
воспевали беспримерные подвиги героев и величественные шалости богов.
Призывая на помощь деву с лирой в руках, они, видимо, настраивали себя на
особую, подобающую случаю волну или же, не надеясь на собственные силы,
искали в Музе сильного соавтора. Я же, будучи по натуре человеком робким,
надеюсь в случае неудачного воплощения замысла разделить критические
замечания в свой адрес с вышеупомянутой Музой.
Итак, приди, несравненная. Оставь на время стирку, мытье посуды или
другое столь же прозаическое занятие. Отвлекись на время и возложи
натруженную руку мне на лоб. Оставь заботы, передохни и займись своим
основным делом, ради которого и появилась ты на свет. Осени меня своим
крылом (если оно у тебя есть), а если нет, просто посиди рядом у кухонного
стола в моей однокомнатной квартирке, прислушиваябь к спящим в комнате
членам моей семьи. Слышишь шумное дыхание? Такое дыхание рождается лишь в
груди героя, человека, созданного для подвигов, но волей случая
заброшенного в тихую заводскую бухгалтерию и внешностью своей прискорбно
напоминающего бюрократа с сомнительной карикатуры известного художника
Вайсбороды. Это мой муж Олег Иванович, но в нашем рассказе, я дам ему ту
роль, которой он достоин на самом деле. Пусть он будет великолепным
Одиссеем, известным среди своих,товарищей умом и отвагой.
Легкое посапывание, которое только угадывается через тонкую кухонную
стенку, принадлежит моей сестре Марине, одинокой девушке забальзаковского
возраста. Она приехала ко мне в гости с другого конца города,
припозднилась и осталась ночевать, попросив Одиссея с супружеского ложа и
предоставив ему покоиться на подростковой раскладушке, поставленной возле
раскрытого окна. Днем всё свои силы моя сестра направляет на то, чтобы
делать вид. Что это значит? Если коротко, она пытается заставить
окружающих поверить, что у нее все в порядке, прямо-таки замечательно.
Когда же это получается, то она обижается на всех вокруг за нечуткость.
Днем ее не понять, но вечером, когда Олег Иванович засыпает на
раскладушке, а я еще вожусь на кухне, отделяя зерна от плевел, перед тем
как сварить гречневую кашу, сестра садится в уголке и, подобно восточному
торговцу коврами, раскатывающему перед придирчивым покупателем свой
бесподобный товар, принимается удивлять меня неожиданными красотами своей
души, которые так и остались невостребованными.
Она будет главной героиней повествования - волшебницей Цирцеей,
превращающей мужчин в свиней.
Моя Муза в сомнении качает головой, немолодая девица с сутулой спиной -
Цирцея? Но я, успокаивая, поглаживаю распаренную в стирке руку: ты еще не
знаешь моего замысла, милая, ты только настраиваешь меня на нужную волну.
А какая она, эта нужная волна?
Она широкая и неторопливая, она (прошу прощения за стилистическую
погрешность) цвета морской волны и соленая, она, конечно же, прозрачная, и
в ее глубине видны покинувшие морское ложе черные водоросли, угадываются
упругие, скользкие тела медуз. Эта волна неслышно входит в раскрытое окно,
подхватывает спящего Одиссея и подростковую раскладушку, которая тут же
превращается в стройный черногрудый корабль. Богатырский храп моего мужа
гармонично сливается теперь с посвистом ветра, направляющего корабль к
скалистому острову Эй. Бедный Одиссей, сколько пришлось тебе перенести и
сколько еще предстоит



Назад