91d9175f

Антонов Дмитрий (Грасси) - Автограф От Ушедшей Осени



Антонов Дмитрий (Грасси)
Автограф от ушедшей осени
I
Прет и плющит буквально от всего. Выходишь на улицу - видишь долбанутое
дерево, которое покрывается листьями исключительно зимой и понимаешь, что
это уже было, не здесь и не сейчас, а школы уже не будет и сны, в которых
робеешь перед доской с невыученным уроком и худшим наказанием тебе может
послужить выговор все у той же доски на классном часе, так и останутся
снами, как и та девочка, на класс младше, при виде которой в школьном
коридоре ты почему то краснел и, сам не понимая, что делаешь это
демонстративно, вступал в состязание кто дольше продержится голой рукой за
раскаленную батарею, а потом еще раз, но уже через рукав школьной формы.
Прет и плющит. Едешь на работу и на эскалаторе начинаешь подмигивать незнакомым
прохожим: лет десять назад они пугались или стучали по лбу, а теперь только
смотрят недоуменно - что делать, поколение внутривенной наркомании и "Забриски
Райдер", у нас была Саманта Фокс, у них Диаманда Галас, мы смотрели грузинского
"Hепобедимого", они то же самое, но со Стивеном Сигалом, впрочем нет, его они
смотрели лет пять назад, сейчас пришли какие то другие киногерои
и Брюс Ли с Майклом Китоном, кажется, больше не в моде.
И когда они успели вырасти, все эти маленькие рейверы, гопники, банкиры?
Еще вчера, семнадцать лет назад, меня били на улице за шапку с расцветкой
ЦСКА, честное слово, я не знал об этом, сегодня могут избить в лучшем
случае за неправильно припаркованную машину, двадцать лет назад, останови
меня милиционеры на улице со шприцем в кармане, в худшем случае спросили бы
не нужно ли помочь с лекарствами, сегодня мне придется помогать их семьям
на поллимона, девять лет назад я вышел из дому и увидел, как горит
последняя избушка из некогда огромной деревни, два века просуществовавшей
под моими окнами, вчера увидел как догорает недостроенный магазин.
Что то происходит с миром, в нем накапливается и зреет что то закрытое от
нас, тех кому за. Стивен Кинг был прав - стариков надо убивать, надо
приносить в жертву всех, кто уже не ребенок, приносить в жертву неважно
кому, главное в жертву, главное, чтобы и следа от них не осталось и новое
могло стать подлинно новым не скрываясь за поворотом, чтобы те, кому
заполночь, могли найти свое завтра не в стакане с героиновым коктейлем и не
в игрушке об иных мирах, а в той же самой электричке "Москва-Питер",
неизменно везущей нас на юг, в Крым, в Амстердам, в Париж, в Австралию,
господи, куда угодно, где нас ждут и любят, где нам будет хорошо и где даже
солнце не обжигает кожу, а ласкает ее нежным кремовым загаром, который так
нравился соседскому мальчику Пете...
II
Хорошо, что в мире еще остались проруби! Это кто то напрасно придумал,
будто в них холодно и плохо, нет, прорубь это чуть ли не единственное место
в мире, где можно просто поиграть в самого себя, как бы стряхнуть наносное
и на время вернуться от жизни к правде. В воде мы все равны, все знаем, что
где то там, глубоко под нами, на самом деле нет никакого дна, нет даже
песка и рыбок, нет вообще ничего, и мы плаваем над этим, смеясь и
отфыркиваясь, торжествуя над темным безмолвием, а там, глубоко, нет совсем
ничего, просто нет - и не надо. Кажется, единственное, что я умею делать по
настоящему неплохо, это рисовать на льду снежинки. И лепить снежную бабу. И
слушать хорошую музыку, такую, чтобы гитара или труба, чтобы вязкий сонный
голос, но не ковбойский, нет, а усталый, как у Джоси Голдштейна или Самбуры
Миннерс



Назад